Возвращение Пегаса: тайна забытой папки

История “Новосибирского областного кукольного театра” до сих пор хранит немало белых пятен. Специальный корреспондент “Новостей Сибири”|SibRu.com Владимир Виноградов пытается восстановить биографию своего деда, первого режиссера театра, вспомнить уникальные театральные постановки и осознать влияние исторических событий на искусство.

«В маленьком решетчатом оконце архива поздно ночью светился огонь…».

(Короленко В. Г., История моего современника, 1921)

…В Петербурге ещё светло, а мой Новосибирск уже погрузился в ту липкую, архивную тишину, когда из звуков остаются только гул системного блока и стук собственного сердца. Я сидел в темноте, и экран ноутбука был единственным окном в то самый реальный, осязаемый мир, где под серым картоном папок дремали мои предки – забытые, неузнанные. Живые.

Впрочем, момент первого соприкосновения с прошлым для меня уже состоялся, когда я вернул из забвения спящие на дне картонного ящика черно-белые пожелтевшие карточки. Наконец они передо мной, на столе. Время сказалось на состоянии фотографий: порванные края, заломы и трещины. Но время пощадило главное: в сценических костюмах, гриме, прямо из прошлого на меня смотрел мой дед.

Вот он, ребенком лет пяти, в белом костюмчике, штанишках, туфельках и курточке, стоит у стены петербургского фотоателье. По-детски задумчиво смотрит в объектив – “счас будет птичка”.

Следующая фотография – он в роли Лещинского, сына богатого адвоката из «Как закалялась сталь». Белогвардейский офицер, богатый, классово чуждый элемент. Одно легкое движение тонкой трости в аристократических пальцах, взгляд, демонстрирующий превосходство.

Шляпа, очки, длинные волосы и наивная добрая улыбка – с пожелтевшей фотографии мой предок смотрит на меня в роли «Сказочника» из спектакля «Снежная королева». Он помогает Герде, подсказывает Маленькой Разбойнице, ведет Северного Оленя и ненавязчиво объясняет мораль.

Еще одна карточка. На ней крепкий, коренастый мужик в шинели – солдат-артиллерист Семен Котко из повести Валентина Катаева «Я, сын трудового народа». Ключевая фигура, которая отражает слом эпох, трагедии гражданской войны и немецкую интервенцию на Украину. Какую постановку показывал новосибирский ТЮЗ?

Повесть Катаева вдохновила Сергея Прокофьева на оперу, которая, по мнению ряда критиков, стала лучшим произведением композитора. Судьба у оперы оказалась “несчастливой”. Как всегда, вмешалась политика. Прокофьев закончил оперу незадолго до Великой Отечественной – из немцев, которые бесчинствовали на Украине в Гражданскую, сделали австрийцев, потом еще не пойми кого, либретто бесконечно переделывалось.

Прокофьев в отчаянии написал Молотову, тот приехал и три часа сидел в пустом зале, наблюдая, как вернувшийся с фронта солдат борется за свою невесту, а за оградой его хаты полыхает Гражданская. Оперу разрешили.

Дед, судя по фотографии, замысел Катаева передал точно – будто высеченный из гранита, мощный и сильный, солдат -артиллерист не даст спуска врагу и отстоит родную землю.

Дорогие сердцу черно-белые фотографии… Пока все это только личные ощущения. Радость узнавания, удивление, сомнения, нежность. Пора переходить к действиям. Стараясь не ошибиться в цифрах, я оплатил счет Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга. Цена вопроса — метрическая запись о рождении и крещении моего деда Владимира Сергеевича в 1911 году. Сумма высветилась на экране смартфона мгновенно, заставив меня замереть на полувздохе. 1111 рублей.

Я нажал кнопку “Оплатить”, и в этот миг тишину комнаты разорвал сигнал нового уведомления. Почта от РГИА (Российского государственного исторического архива). Подтверждение бронирования времени в Справочно-информационном центре. “Для оформления пропуска и получения материалов по делу №73/66 ждем Вас в кабинете №111”.

Начало положено. В путь.