Какие мотивы заставляют детей из российской глубинки сводить счеты с жизнью? Врач и юрист из Иркутской области исследовали истории детей-самоубийц в возрасте от 10 до 17 лет. Они изучили 30 актов посмертных судебных психолого-психиатрических экспертиз и попытались ответить, какую роль в каждом из случаев сыграли родители, учителя, школа и – “система” в целом. Об итогах расследования, проведенного совместно с доктором медицинских наук, суицидологом Ольгой Ворсиной читателям “Новостей Сибири” |SibRu.com рассказывает кандидат юридических наук, доцент Анна Бычкова.
“..Взрослые никогда ничего не понимают сами,
а для детей очень утомительно
без конца им все объяснять и растолковывать…”
А. С. Экзюпери
«Маленький принц» пришел ко мне в дошкольном детстве голосами с пластинки: родители щедро дарили их, скупая все, чтобы я не скучала. Книгу я открыла для себя уже в институте, а перечитала недавно вслух, младшему сыну, периодически вытирая слезы под вопрос: «Мама, ну что же ты плачешь?».
Носом к окну
Неожиданно для себя я поняла, что Маленький принц – тот самый ребенок, пожелавший избавиться от своего тела на этой планете, чтобы вернуться туда, где его любили. И, взглянув на небо, мы можем увидеть в каждой из этих звезд тех детей, которые соприкоснулись с нами здесь – на планете Земля, но приняли решение больше не иметь дел со взрослыми.
Система, которая была призвана сохранить их жизни: семья – школа – социальные службы – дала сбой в какой-то из трех точек (или во всех сразу), и их ничто уже не способно было удержать.
В 2020 году с доктором медицинских наук, суицидологом Ольгой Петровной Ворсиной мы провели исследование о влиянии социально-психологического неблагополучия на суицидальное поведение несовершеннолетних в Иркутской области. Истории этих детей пришли к нам со страниц актов посмертных судебных психолого-психиатрических экспертиз, в которых эксперты пытались разобраться, что привело ребенка к расставанию с жизнью. На столе у нас лежали заключения о 30 ушедших: 20 мальчиках и 10 девочках, среди которых были дети от 10 до 17 лет.
И в каждом из них так или иначе отражается фигура учителя, школы, системы образования. Этот вид экспертизы неслучайно называется «ретроспективная»: она отматывает время назад – в те дни, когда дети были еще живы и «прижимались носами к окнам», а взрослые «спали в вагонах или просто сидели и зевали».
“Кто же, наконец, приговорил его к казни?”
«Я не хочу никого винить, но мне некомфортно было учиться в этом классе. Прошу простить меня за всё, что я сделал», – написал в предсмертной записке 14-летний Алеша, старший из четырех детей, взятых под опеку тетей.
Тетя была опекуном строгим, «практически никогда не отпускала гулять, наказывала за плохие оценки». Учитель математики постоянно ставила ему двойки, в день суицида накричала на него, «он заплакал и выбежал из класса».
«В учительской давали успокоительное, на уроке физкультуры было видно, что он растерян и подавлен, хотя и пытался отшучиваться».
Директор: «Либо налаживай отношения с учителем, либо переводись в другую школу». О том, что учитель «сильно достает его, что он всегда получает двойки, и что она сильно нагружает его домашней работой», он говорил на протяжении нескольких лет. Были высказывания, что «он пойдет к бабушке и застрелится, так как ему все надоело, он также хотел прострелить ноги учительнице…».По дороге из школы сказал брату, что убежит к своему отцу, если учитель математики позвонит опекуну. «Мне влетит дома» …
…Я читаю эти акты и осознаю, что многолетняя политика выдавить из системы образования «человеческий фактор» привела к тому, что из нее в прямом смысле слова уходит человечность. Там, где раньше могли «войти в положение», проявить сочувствие, поставить тройку, учесть фактор волнения и дать шанс продолжить образование, получить специальность и хоть как-то затвердить себя в этом мире, сейчас остались только строгие бланки ОГЭ/ЕГЭ, незнакомые тебе учителя, эти бланки раздающие, и далекие – словно с другой планеты – проверяющие.
«Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.
Это был порядок, склад обстоятельств.
Порядок какой-то убивал его – Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его»
(Л. Н. Толстой).
Звездочка на летнем небе
Посмотрим на небо, чтобы увидеть там звезду Саши, родившегося летом «на дому, при помощи соседки», шестым по счету у «доброй, но пьющей и в алкогольном состоянии скандальной и агрессивной» матери. Причем «К его появлению ничего не было готово».
Саша очень старался остаться на этой планете: «в свободное время распиливал лес на дрова и продавал, на заработанные деньги покупал себе одежду и другие вещи», «ездил в школу в соседней деревне на автобусе», «отношения с одноклассниками у него были хорошие, к девочкам он относился доброжелательно, был улыбчив, уважителен», «…любил спорт, но возможности заниматься в спортивных секциях не имел» и «намеревался после окончания школы поступить в железнодорожное училище, получить профессию машиниста».
Но – «порядок» – куда от него деться в системе? Не сдал ОГЭ, остался на второй год в девятом классе. И все, что у него оставалось, чтобы держаться за эту жизнь – его бензопила.
Мать в пьяном состоянии становилась конфликтной, агрессивной, вела себя вызывающе, устраивала ссоры, оскорбляла его нецензурной бранью, могла бить по лицу, выгоняла из дому, он ночевал «неизвестно где», на эти скандалы реагировал спокойно, пытался успокоить мать. При этом «плакал и говорил, что не хочет жить с матерью».
Но мать и сама постоянно выгоняла его из дома, а так как ему некуда был идти, он ночевал у друга. В день самоубийства пришел к другу днем (с собой принес бензопилу): «Мы сидели и разговаривали на бытовые темы. Через 30 минут пришла мать в состоянии алкогольного опьянения, стала оскорблять его нецензурной бранью, обвинила его в воровстве бензопилы, ударила несколько раз по лицу. Саша, плача, пояснил ей, что взял пилу для работы, но она на его объяснения не реагировала, продолжала кричать, забрав у него бензопилу, что “может домой не приходить”, и ушла».
Саша долго плакал, при этом ничего не говорил, находился в подавленном состоянии, на уговоры друга не расстраиваться, молчал, просто сидел, затем в половине первого ночи ушел домой. Эта ночь и стала для Саши последней.
НеСдача как диагноз
Семь предсмертных записок оставила 15-летняя Марина, отразив в одной из них то, что в заключении эксперта было описано как «пессимистическое отношение к возникающим проблемам, недостаточная уверенность в себе и своих возможностях, склонность к переживаниям и волнениям», а сама Марина написала просто: «несдача экзамена».
Несдача, перечеркнувшая ее мечту учиться на фельдшера, чтобы вернуться работать в свою деревню, где ее и братьев («родная мать била ее, душила, не обеспечивала ничем, дома никогда не было еды») приняли под опеку действительно заботливые взрослые, пропустившие, однако, в суете из-за свалившегося на их район наводнения, ее «склонность к эмоциональным проявлениям на фоне негативных значимых событий в её жизни».
Сердце и (про)зрение
Коридоры одной из начальных школ хранят память о бегавшей в них Ханзе – девочки из семьи мигрантов-киргизов. Мать (не говорит по-русски) родила младшего братика от отчима Ханзы. Отчим сам приводил девочку в школу, общался с учителем, посещал родительские собрания.
Классный руководитель и одноклассники характеризовали девочку как «добрую, веселую, открытую, активную, бойкую, любившую быть в центре внимания, ответственную, жизнерадостную, эмоциональную».
Ханза всегда вызывалась протереть доску, помочь с уборкой класса, раздать тетрадки. Дети говорят, что она «могла быть радостной, отзывчивой, а могла быть нахмуренной, сердитой и ни с кем не общаться». Из странностей отмечали тот факт, что спала на уроке, а учительница Ханзы в показаниях также указала, что в последнюю неделю в школе она «засыпала на парте» и ходила «в кофточке наизнанку».
Откроем рабочие тетради Ханзы: эти рисунки, конечно, видела и ее учительница. Вот как интерпретирует их педагог-психолог, привлеченная для проведения посмертной экспертизы.
«На рисунках часто изображены две фигуры, а именно мужчина и женщина, которые взаимодействуют друг с другом, они находятся в отношениях (дарят друг другу букет, держатся за руки, длинное платье в пол, изображение свадебной атрибутики).
На представленных изображениях обращает на себя внимание фиксирование на сексуальных признаках, а именно: ребенок изображает человеческую фигуру женщины, у которой имеется и оголена, зарисована грудь, то есть ребенок, изображая женщину, акцентирует внимание на область груди и сосков, выделен рот, также на рисунках зачерчена область талии, что свидетельствует о напряжении в сексуальной сфере.
Изображая фигуру мужчины, ребенок делает акцент, выделяет на своих рисунках, а именно зачеркивает зону паха мужчины. Также обращают на себя внимание изображенные на представленных рисунках предметы, напоминающие по форме и характерным признакам половой член.
Рабочие будни
Оценивая изображение «Мама, ты мой ангел», я могу пояснить, что ребенку не хватало внимания матери. Именно своими рисунками и написанными фразами маленькая Ханза призывает мать обратить на себя внимание. На всех представленных рисунках имеются повреждения в виде прокалывания бумаги или картона, что может свидетельствовать о признаках сексуального насилия, когда ребенок имитирует на бумаге сцены полового акта.
Следует отметить, что многие рисунки сделаны в рабочей тетради, что может свидетельствовать, что ребенок пытался привлечь внимание матери и близких людей к своему тревожному состоянию».
Судебно-медицинская экспертиза показала, что повесившаяся в 11 лет девочка не единожды подвергалась физическому и сексуальному насилию. Следствие установило виновность «заботливого» отчима, который оставался с детьми, отправив жену торговать на рынке.
Конечно, высокий стандарт «зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь» не всегда достижим, но признаем: иногда достаточно подключить хотя бы зрение.
Как часто может учитель, оторвавшись от бланков ВПР, отчетности и прочих атрибутов бездушного «порядка», всмотреться в них – детей, засыпающих на парте в кофточке наизнанку, в их рисунки в рабочих тетрадках и сделать то, что по-настоящему важно?
Субъективность = безвыходность
Вот проходят перед нами дети, в череде школьных неудач решившие, что «бесполезны»: «Я много плохого делал и делаю, я бесполезен, моя жизнь не имеет смысла, я просто сижу у родителей на шее, не учусь по-нормальному, миру будет легче без меня, меньше нагрузки… Я решил, что всё, мне хватит жить».
Есть и те, кто демонстрировали выдающиеся успехи. Мама 16-летнего Анатолия бдительно контролировала его жизнь, отвозила в школу и обратно, приняла решение о переводе в колледж после 9-го класса, хотя у него были все шансы закончить 11 классов, поступить в вуз.
Сверстники припоминают: он часто произносил «спрошу у мамы», «как скажет мама». В день самоубийства подросток по поручению мамы рисовал плакат для встречи подруги семьи на выписке из роддома.
Мама придиралась к буквам, умчалась с плакатом, после выписки вместе с мужем закупила продукты, но дверь им никто не открыл.
«Его собственное мнение, стремление к самовыражению подавлялось матерью. В силу своих личностных и возрастных особенностей подэкспертный мог воспринимать ограничения и доминирование матери как одну из субъективно безвыходных ситуаций», – отчеканено в заключении.
Видимое участие
У мамы – своя правда. С ее слов, в школе над ним издевались одноклассники, с ним никто не хотел общаться, он был не такой как все, у них различались интересы.
«Толя был скромный, добрый и не делал никому ничего плохого, сам по себе, что, видимо, не устраивало его одноклассников. Учителя все его хвалили, поскольку он хорошо учился, все успевал. В жизни школы принимал активное участие, участвовал во всех олимпиадных соревнованиях.Поскольку Толя хотел наладить отношения с одноклассниками, он делал за всех домашние задания и помогал всем, я думаю, ему хотелось внимания и друзей. Один принимал участие во всевозможных олимпиадах, и когда я попросила учителей не заставлять сына идти на очередную олимпиаду, его вызвали в учительскую и обвинили в том, что он не может планировать свой день, нормально подготовиться и участвовать в олимпиаде, что его очень сильно задело».
В 8 классе произошел конфликт с мальчиком, который его «гнобил», мама указала, что не знала об этом и после конфликта пошла разбираться к директору, но на обращения матери в свою защиту мальчик реагировал очень остро.
Переживал по поводу своей внешности, считал себя толстым. Девочка в школе обозвала его коротышкой, и он стал комплексовать по поводу своего роста…
А смысл..?
Света– замкнутый человек. Говорила, что в школе особо ни с кем не общается, друзей не имеет, «часто сидит под лестницей в школе одна». Любила рисовать, в том числе и аниме. В сопровождении старшей сестры за два месяца до самоубийства была осмотрена детским психиатром:
«Я водила Свету к психологу…в связи со вспышками агрессии…нас направили к психиатру…выписали таблетки, но мы их не приобретали…у меня не было возможности купить лекарства…не замечала у нее порезов на руках…она ходила в одежде с длинным рукавом».
Психиатр: «Учится в 9 классе, с программой справляется. Отношения с одноклассниками не складываются. Учится с ними с третьего класса, сразу же стали её «гнобить»: обзывали, избивали, ломали очки.
Считает себя «белой вороной» среди одноклассников, последние два года дерется с ними. В школе обижают, издеваются, забирают вещи, бегают с ними по школе. Племянник (12 лет) ведра на голову надевает»…
Поводом к обращению к психиатру называет драку с мамой. «Вообще, когда я занята важным делом, они подходят, отвлекают, отправляют меня за сигаретами в магазин». Жалуется на панические атаки с сердцебиением, повышением артериального давления. Боится одиночества. После ссоры с матерью сама срезала себе волосы…со слов сестры в декабре 2018 года не была дома трое суток, разыскивалась. Год назад также после ссоры с сестрой убежала в лес, обморозила ноги, не сказала об этом родным. Временами посещают суицидальные мысли (есть ли смысл в жизни)».
Учитывая «наличие напряженных отношений в семье и наличие фактов морально-психологического преследования (буллинга) в школе», психиатр заключил: «Прогноз адаптации неблагоприятный».
Прогноз осуществился. Друг Светы, которому она рассказала о своем намерении, сообщил: «Когда мы подошли, мы увидели Свету, она была уже….***
“Главное – начало…”
Пятнадцатилетняя Алена изливает душу в письме маме, отбывающей наказание в местах лишения свободы за убийство собутыльника:
«Скажу честно, что сейчас со мной происходит, ни один ребенок такого не пережил… Переехала я к отцу, когда он был в запое, дома стояла ужасная вонь, было сильно грязно, ни продуктов, ничего, папа просто тогда деньги получил (пенсию) и пошел её пропивать… Каждый раз, когда он только получал деньги, малая часть шла ко мне, а всё остальное шло на его пойло. Сначала я очень сильно переживала, каждый раз случались истерики, нервные срывы, но я об этом никому не говорила, но потом я стала всю нашу семейную ношу нести на себе…
В итоге я стала ходить к психологу, чтобы хоть как-то себе помочь, как говорится, сам себе не поможешь, никто тебе не поможет. Ну так вот, в то время я уже успела найти себе парня, с которым мы до сих пор вместе, устроиться на работу каждый день по два часа, отказаться от питания в школе и каждый день ходить до 3-4 часов голодной, но знаешь, постепенно я привыкла облизываться, когда другие кушали, когда я их ждала из столовой, чтобы пойти вместе в класс, сейчас всё иначе, я стала гораздо взрослее… Мам, знаешь, что меня больше всего пугает? Что все вокруг утверждают, что у меня твои повадки и что я копия тебя… Я даже не знаю, как все события за этот период можно уместить в один никчемный листок, который не сможет передать, что я чувствую…».
“И моя вина…”
Алена также пытается «задержаться»: пробует откладывать деньги на учебу в спортивном техникуме, однако понимает, что не может учиться также хорошо, как раньше. Взявшая опеку тетя девочки из добрых побуждений записывает ее к психиатру, который «…пообщался с Аленой, назначил ей лечение, а также в присутствии Алены сообщил ей, что её отравила собственная мать, пока та была в утробе, поскольку мать пила, в связи с этим у неё имеется поражение мозга и снижены когнитивные способности. Он дал ей учебник математики за третий класс, и она не смогла решить из него примеры – тем самым он продемонстрировал ей, что она не способна учиться».
После этого визита девочка снова пишет маме: «Привет, мам, знаю, может это всё кажется каким-то странным, но это так и есть, когда мне сказали, что у меня выпучен лоб и это из-за того, что ты уже в утробе нанесла мне вред, я чуть было не закричала прямо в кабинете, потому что я уже устала от всего этого, я устала от того, что я сама понимаю, что тупею, да, безусловно, в этом есть и моя вина, но самое главное – начало, а не середина…».
«Отмечается негативная динамика кризисных состояний среди несовершеннолетних, – сообщается нам в Докладе Уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации. – В результате самоубийств в 2024 г. погибли 711 детей, что на 4,9 % больше, чем в 2023 г. (678 детей)».
Печальный показатель – растет. Так, по данным Центра оперативного реагирования МВД, за первые полгода 2025 года в России зарегистрировано – уже 395 случаев суицида среди несовершеннолетних. Такие сведения ранее озвучил журналистам старший оперуполномоченный по особо важным делам 7-го отдела Управления по организации борьбы с противоправным использованием информационно-коммуникационных технологий ведомства, подполковник полиции Андрей Овчинников .
Гордиться, прямо скажем, нечем.
Любовь vs ошибка
Ориентирована ли образовательная система современной России с тремя ее аббревиатурами из трех букв (ВПР, ОГЭ, ЕГЭ) на индивидуальный подход к детям, которые стараются, но бессильны продраться через эти трехбуквенные фильтры хотя бы к получению профессии?
Способен ли педагог, заваленный отчетами, конкурсами, родительскими чатами, электронными дневниками, увидеть – если не зорким сердцем, то хотя бы внимательным взглядом – катастрофическую воронку, втягивающую ребенка в самоубийственное решение?
Педагоги, подобные Корчаку, Макаренко, Соловейчику, Сухомлинскому, в этой системе стали бы скорее «ошибкой». Значит, порочна сама система, тот самый «порядок», лишающий жизни, уничтожающий наших детей. И не спасет, а лишь усугубит ситуацию искусственный интеллект, о котором с удовольствием рассуждают функционеры от образования и околообразовательных структур.
И пока мы не изменим это, сотни детей, словно Маленькие принцы – отчаявшись найти здесь свои колодцы, лисов и летчиков, зато в избытке повстречавшие королей, честолюбцев, пьяниц и дельцов – каждый год сотнями будут улетать от нас к вулканам, закатам, розам и барашкам. Туда, где слово «порядок» звучит жизнетворно – а не убийственно.
P.S. В декабре 2024 года Минздрав впервые представил “Методические рекомендации по выявлению суицидальных наклонностей у несовершеннолетних”, подготовленный специалистами НМИЦ психиатрии и наркологии им. В. П. Сербского. Сборник включает «Опросник кризисного состояния несовершеннолетнего» и чек-лист оценки суицидального риска. Документы могут использовать в беседах с несовершеннолетними социальные работники, педагоги и другие немедицинские специалисты.
Автор текста – Анна Бычкова, кандидат юридических наук, доцент, Иркутская область
