Массовые переходы солдат вермахта и целых подразделений в плен стали обычным явлением к концу войны. Часто этому предшествовали агитоперации- в войска противника забрасывались листовки и газеты, к противнику обращались на его языке через звуковещательной станции.
“В конце апреля {1944 года} было установлено, что гитлеровское командование выдвинуло на передний край обороны второй эстонский погранполк, придав его 58 немецкой пехотной дивизии, седьмое отделение ПОАРМ 8 решило провести агитоперацию с целью разложения солдат этого полка”, – сообщал в рапорте на имя начальника управления пропаганды отдела главного управления Рабоче- крестьянской Красной армии (ГлавПУРКА) полковника т. Бурцева замначальника УП Отдела Политуправления Ленфронта майор Лазак.

Майор отмечал, что “положение осложнялось тем, что не было ни одного пленного или перебежчика -эстонца {…}, в связи с чем было решено издать листовку на эстонском языке не общеполитическую тему”. Также, указывал Лазак, были составлены также на эстонском языке три программы для звукопередач через ОЗС.
Эстонская листовка и номера газеты “Рахва Хяйель” были заряжены в агитмины и агитшары. Агитация на эстонском языке для солдат второго эстонского погранполка проводилась с 3 по 8 мая 1944 года.
Факты, которые политуправление сообщало эстонцам о ситуации на фронте, заинтересовали прибалтов: “на первые звукопередачи противник реагировал усиленным оружейно-пулеметным огнем, последующие передачи выслушивал спокойно и сокращал свою огневую деятельность”.
В итоге, сообщил Лазак, “на нашу сторону перешли два солдата восьмой роты эстонского погранполка, Михаил Самсонов и Михей Картофелев – русские уроженцы Эстонии”.
Картофелев, говорится в рапорте, показал, что “осенью 1941 года в противотанковом рву за городом Тарту немцы расстреляли много советских людей… Место преступления немцы обнесли высоким забором, выкапывают трупы расстрелянных и сжигают их, чтобы скрыть следы преступлений”.
16 мая, добавляет Лазак, в плен были взяты “два эстонца второго полка, ефрейтор и солдат. Военнопленные подтвердили действенность нашей пропаганды на солдат – эстонцев во время проводившейся агитоперации”.
Рапорт майора Лазака датирован 19 мая 1944 года. Документ рассекречен 14 июля 2012 года.
В РККА агитации уделялось большое внимание. Уже в начале 1942 года в тыловых городах, Свердловске, Куйбышеве, Новосибирске, Ташкенте, Тбилиси и Москве были созданы межобластные двухмесячные курсы пропагандистов, при Управлении пропаганды и агитации ЦК партии действовали десять пропагандистских групп. Начиная с весны 1943 года , во всех обкомах партии начали работать шестимесячные партийные курсы.
В 1944 г. при обкомах, крайкомах и ЦК союзных компартий были созданы годичные партийные школы и районные партшколы. Для повышения квалификации пропагандистов были сформированы годичные республиканские и межобластные школы на Украине, в Белоруссии, Узбекистане и других республиках. В мае 1944 г. при Совинформбюро было создано Бюро по пропаганде на вражеские и оккупированные страны.
По всей Латвии и Эстонии были организованы концентрационные лагеря, куда заключали за всякую малейшую провинность или за подозрение в сочувствии Советскому Союзу. Большой концентрационный лагерь находился в Тарту, из которого ежедневно немцы вывозили арестованных за город к противотанковому рву и расстреливали.
«Местный житель АДМАС рассказал: «Находясь в Тартуском концентрированном лагере, я видел, как звери-немцы истребляли невинных людей. Каждый день, а иногда и несколько раз в день, появлялись немецкие палачи, отбирали группами арестованных, снимали с них сапоги, одежду, связывали им руки за спину, запихивали в автомашину и увозили на расстрел. Когда тюремщики приезжали обратно, мы слышали их споры из-за сапог и одежды арестованных». (Источник: Доклад начальника Политуправления 3-го Прибалтийского фронта генерал-майора А. А. Лобачева начальнику Главного политического управления РККА А. С. Щербакову об особенностях обстановки на освобожденной территории Латвийской и Эстонской ССР 8 сентября 1944 г.)