Умер создатель Кандинского и двух сестер

Владимир Маканин, лауреат литературных премий «Большая книга», «Русский Букер», Европейской премии по литературе, премии «Ясная Поляна» и скончался у себя дома, в поселке Красный под Ростово- на-Дону. Маканин,  шахматную карьеру которого разрушила болезнь глаз, автомобильная катастрофа забрала три года жизни – искренне считал себя счастливчиком.

Его дебютом стал рассказ «Прямая линия». Читателю запомнились «Голоса», «Гражданин убегающий», «Ключарев и Алимушкин», «Антилидер», «Лаз», «Стол, покрытый сукном с графином посередине», «Андеграунд, или Герой нашего времени», «Кавказский пленный» и другие.

Редакция публикует отрывок из небольшого рассказа

Не стреляй

…— Ты сам говорил: «Ночной охр не промахнется». Ты хвалил свой меткий глаз. Ты хвалил даже свой палец на спусковом крючке.

— Я не хвалил. Я говорил, что в пуле я больше уверен.

— Ладно, — сказала она. — Тогда стреляй.

— Не ладно, — возразил он.

— Тогда не стреляй.

— У тебя простенькая проблема — сказать. А у меня проблема — стрельнуть.

— Ну, не стреляй.

— Да или Нет — вот проблема. А если тебе держать ответ по-крупному?

— А-а-а… Еще по-крупному. По-белому. По-честному. Что еще? Ну тогда, конечно, стреляй.

— Но не все в жизни по-честному.

— Тогда не стреляй.

— Нам Поплавко ответил. Шнурком этим на горле нам ответил. Синим шнурком.

— Тогда стреляй. Если все так просто.

— Голову под подушку — и стреляй?..

— Тогда не стреляй.

— Поселок празднует — сдали два дома. Еще часок — и выпьют все разом, по второй, по третьей. И начнется стрельба… И, пьянь, вперед! А небо уже запачкано.

— Я и сказала — тогда стреляй.

— …И небо все пятнами. Вот с той стороны.

— Ну, не стреляй.

— Ты меня расхолаживаешь. Отлично это знаешь. И опять постелью манишь.

— Ну и не надо. Не стреляй.

— А могу ли я не стрелять?

— Стрельнешь — и в гнездышко, — поддразнила она.

— И никаких угрызений.

— Тогда не стреляй.

Продолжается летучий наброс одежды. Занимали весь угол… Вот принесли пальто — будет тепло. Вот еще свитера. Старые — пышные!..

— И тебе не надо стрелять. С ним, Вова, с Беляком, суд сам разберется.

Под разговор она швыряла, растила кучу.

— Не надо стрелять.

В углу — тряпка за тряпкой — скапливалась старая теплая одежда. Остатки жизни Поплавко. Он не только утешал, но и согревал собранной сносной сношенной одеждой. Свитера… толстенные фуфайки… изредка запоздалая зеленая, с надписью ШИНЕЛКА… или совсем просто для маленьких — с рисунком… Была и обувь.

Стреляй. Не стреляй. — Лиля стоит у ночного открытого окна. Ей скучно в четырех стенах доморощенной засады. Того и гляди Лиля уснет.

Вовка, напротив, мечется, но сдерживается, как перед всяким охранным делом. И монологизирует. Это его черточка. Самоуверенный, он не раз получал от жизни и людей кулаком по носу. Кулаком среднего размера, — любит подшучивать он над собой, заодно давая понять, что он крепок на ногах, а кулак в нос еще не его жизненный финиш.

Продолжение здесь  

Редакция SibRu.Com
Материалы, публикуемые от имени SibRu.com являются объектом коллективного творчества редакции и являются ее собственностью, если в исходных данных материала не указано иное.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here